Парменид. Бытийный грек

Каков мир на самом деле, не является ли иллюзией то, что мы воспринимаем органами чувств? Древние греки любили задаваться подобными вопросами, но не ради достижения нирваны или постижения Дао. Если их и интересовала мистика, как, например, Пифагора, то более в плане интеллектуального созерцания, нежели – медитативных практик. Греки – родоначальники рационального стиля мышления, который не только лег в основу философии и науки, но и стал плотью нашей культуры – посредством таких вопросов пытались определить границы и полномочия человеческого разума.

Парменид Элейский (род. в 540 или 515 – ум. около 470 г. до н.э.)

Один из самых оригинальных проектов такого рода разработал Парменид – лидер Элейской философской школы. Рассуждал греческий философ примерно следующим образом.

Назовем подлинную реальность словом «бытие». Бытие – это то, что «есть», просто по определению. (Кстати, интересная особенность человеческого языка – мы можем давать имена даже тому, о чем не имеем ни малейшего представления). Но Парменид, конечно, не остановился на имени; его интересуют следствия из этого тавтологичного определения бытия.

Можно ли сказать, что помимо бытия есть небытие? Всякий, кто отвечает утвердительно, попадает в расставленную хитрым греком логическую ловушку. Если о чем-то мы говорим, что оно «есть», то это (поскольку оно «есть», а значит – существует, наличествует) нечто, а не ничто; следовательно, оно ни под каким предлогом не может быть названо «небытие». Иными словами, фраза «есть небытие» тождественна фразе «существует несуществующее», которые обе оказываются самопротиворечивыми, а значит – невозможными. Из этого Парменид делает вывод: «бытие есть, небытия нет».

Что же можно сказать об этом бытии? Здесь элейский мыслитель предлагает полагаться не на обыденные представления, почерпнутые из наблюдений (он противопоставляет «пути мнения» «путь знания»), а на логические рассуждения, как бы они ни казались экстравагантны.

Наблюдаемый нами мир представляет собой совокупность разных объектов (вещей, явлений, процессов). Означает ли это, что бытие состоит из частей? Если это справедливо, то между «частицами бытии» должны быть «зазоры», то есть, некое пространство, не наполненное бытием, «пустое» пространство. Из чего могут состоять «зазоры» (или «дыры») в бытии? Очевидно, что из того, что бытием не является, то есть, из небытия. Но ведь раньше мы выяснили, что небытия нет, а значит, бытие не может состоять из частей, оно едино.

Окружающие нас вещи находятся в постоянном движении. Означает ли это, что и бытие движется? Все, что движется, движется «чем-то» и «куда-то». Что может двигать бытие? Поскольку оно едино, то никак не «другим бытием», а только чем-то, что бытием не является – небытием. Куда может двигаться бытие? Только «туда», где его «нет», то есть, в небытие. Но поскольку небытия нет, то ничто не может двигать бытие, да и двигаться ему «некуда».

Может ли бытие когда-либо возникнуть? Если мы примем этот допуск, то нам придется предположить, что оно возникло из небытия, а поскольку небытия нет, то и возникнуть бытие не могло. По той же причине бытие не может увеличиваться в размерах (ему «некуда» расширяться) или уменьшаться (ибо ничто не может, за неимением небытия, его ограничивать).

Вырисовывается такая картина. Мы воспринимаем мир как многообразный, движущийся и изменчивый; об этом свидетельствуют органы чувств. Но разум говорит нам, что бытие («подлинный мир») едино (неделимо), неподвижно и неизменно. Чему же отдать предпочтение – чувствам или разуму? Парменид, не колеблясь, отдает предпочтение последнему.

Конечно, утверждение о неизменности мира – довольно экзотическая концепция, и даже Зенон, сочинивший апории для математического обоснования идей своего учителя, более остроумен, нежели убедителен. Модель Парменида (да и всей Элейской школы) противопоставляется учению Гераклита; историки философии говорят о «линии Гераклита» и «линии Парменида» как альтернативных. Что же ближе к истине: «все течет» или «бытие неподвижно»? При такой постановке вопроса Гераклит Темный, не пользовавшийся особым признанием при жизни, однозначно выигрывает в симпатиях моих студентов. Но не все так просто.

Можно ли представить себе нашу Вселенную без ручки, лежащей на моем столе? Запросто! Можно ли ее представить без кого-то из обитателей Земли? Тоже можно. Можно ли представить себе мир, в котором не было бы нашей прекрасной планеты? Можно, ведь когда-то ее не было. Также можно представить Вселенную без Солнца, без Млечного пути (которые также возникли не сразу) и т.д.

А можно ли представить себе мир без, скажем, закона притяжения? Вот это уже сделать намного сложней, если вообще возможно. Ведь гравитация есть неотъемлемое свойство Вселенной, одна из основ ее системной упорядоченности. Ручка, человек, Земля, Солнце и т.д. существуют, их можно зафиксировать с помощью органов чувств. А «законы природы» непосредственно не фиксируются. Мы воспринимаем их действие на существующие объекты, но сами по себе эти законы ненаблюдаемы. Они везде и нигде конкретно.

Могут ли «законы природы» состоять из частей? Вот здесь действует кусок закона, там – другой кусок, а между ними – «беззаконное пространство». Представить такое невозможно. Могут ли они находиться в движении? Вот побежало второе начало термодинамики и выскочило в коридор! Очевидный абсурд. Рассуждая таким образом, мы приходим к выводу, что «вещи» этого мира – это одно, а законы, «управляющие» этими вещами – нечто совсем иное. Соответственно, для описания «вещей» и «законов» нужны совершенно разные модели.

Ручка, человек, Земля, Солнце, галактика могут существовать, а могут и не существовать, или же существовать какое-то время. Да, они существуют, но их существование не-необходимо (контингентно). А вот законы природы не могут не существовать; коль скоро «есть» мир, в нем будут законы. Но при этом, к примеру, «есть» ручки принципиально отличается от «есть» закона сохранения.

Я сильно упрощаю проблему, но такая редукция позволяет понять ключевое отличие бытия от сущего. Сущее – это то, что «есть», а бытие – то, благодаря чему всякое сущее «есть», причем «есть» именно таким (а не каким-либо иным) образом. Грубо говоря, все, на что я могу «ткнуть пальцем» – это сущее (поскольку оно существует), а то, что определяет сам факт существования этого сущего, – и есть бытие.

Разумеется, в бытие «пальцем не ткнешь», на весы его не положишь и в лаборатории не исследуешь. Бытие постигается только разумом, который безотносительно к данным органов чувств (и даже – вопреки им) способен определять характер подлинной действительности.

Мне представляется, что между Гераклитом и Парменидом не такая уж непреодолимая пропасть. Эти два грека предложили разные стратегии исследования мира. Первый из них искал его основу посредством наблюдаемой реальности, а заметив, что она находится в движении, изменении и борьбе, он вышел на идею Логоса как силы, которая упорядочила бы эти процессы и не дала бы миру превратиться в Хаос. Второй же предпочел чисто умозрительный способ рассмотрения, при котором органы чувств создают лишь препятствия на пути постижения истинной реальности – бытия. Как в философии, так и в науке используются обе стратегии, а их выбор в большей степени зависит от поставленных задач, нежели от принадлежности исследователя к той или иной «линии».

12 thoughts on “Парменид. Бытийный грек

  1. Цікава тема! ніколи над цим навіть не думала. Цілком погоджуюсь з тим, що дівчина — не небуття! )

  2. Небуття звісно є. Є його термін, а це, виходячи з умозаключеннь шановного пана Парменіда є невідокремлюваною частиною цілого Небуття)) Є також передчуття небуття. Чи можна назвати передчуття небуття частиною небуття? Не тільки можна але і треба. Наприклад, Ви думаєте про людину і вона вам в цей час дзвонить на телефон. Це настільки розповсюджений випадок, що його не можливо відкидати. Якщо передчуття дзвінка існуює, а якщо ще трохи порозмазувати то стане буттям, то чому не може передчуття небуття (як варіант: страх смерті) небути небуттям?

    • У Станислава Лема есть такой термин — «сепульки». Они «очень похожи на муркви, а своей цветовой гаммой напоминают мягкие пчмы». Это я к тому, что существование термина (сепульки, кентавры, марсиане) еще ничего не говорит о реальном существовании соответствующих объектов))

      Ваш пример с телефоном я не понял. При чем тут небытие? Вы подумали о девушке, и она вам позвонила. Такое случается) Но ведь девушка — не небытие, и звонить из небытия она вам также не могла!

    • Вислів Парменіда «Одне Буття» ( ̉Εν τό Őν) розуміється Гайдеґером, якщо російський переклад є вірним, як «Буття єдине» [8, с. 89], а це не зовсім вірно. В основних європейських мовах τό ̉Εν (to Hen) передається саме як «Одне» – das Eins, The One, L’Uno 2, а не як декотра «єдність» (unity) множин [5].

  3. Поскольку всё «есть» или «нет» не само по себе, а во времени (а) всегда есть, (б) всегда нет, (в) когда-то есть, а когда-то нет, то ответ на вопрос о небытии (есть оно или нет) зависит от свойств времени.

    Возможно, другая модель времени, чем та, которую использовал Парменид, дала бы его мыслям другой ход, и он бы не утверждал, что небытия «нет».

    P.S. Кстати, и мыслям Гераклита, насчет «всё течёт, всё меняется, и в одну и ту же реку нельзя войти дважды»

  4. Читая Вашу монографию, обратил внимание на утверждение, что метафизика — не часть философии, а её версия.

    Размышляя над этим утверждением, я задался вопросом «что» нас на это заставляет и «как» мы это делаем, создавая версию философии в виде метафизики. Как вариант (это моя гипотеза), приходит в голову, что:
    1. мы, люди, не всегда были людьми, и не всегда ими будем, мы поэтому носим в себе отголосок того, кем мы были раньше, некие волновавшие нас раньше (в нашем прежнем виде) цели и способы их достижения, а также носим в себе зерна того, кем мы будем потом, некие будущие цели и способы достижения
    2. философия- это продукт нас, как «людей», то есть создана нами в том виде, в каком мы есть сейчас, а метафизика — это продукт нас, как «того, кем мы будем потом».

    При всей фантастичности, это может объяснить. зачем нам ещё одна версия философии. Нам как «людям» ещё одна версия может и незачем, а вот нам как «тем, кем мы будем потом» очень даже нужна, раз уж мы её создали.

    Спасибо за интересное утверждение, которое заставило задуматься.

    О Пармениде и бытии/небытии хочется сказать следующее.

    На мой взгляд, «бытие» и «сущее» имеет такую вот связь: Х = А + { B }, где «А» — бытие, «В» — сущее, «+» — наличие их единства (в частности, на основе их единства А можно определить через В, и В можно определить через А), «{ … }» — наличие их разницы, они не одно и тоже, в частности В не возникает из А, и А не возникает из В, но оба возникают из Х.

    Парменид сделал верный шаг, когда кроме понятия сущего ввел в оборот также понятие бытия, и акцентировал на их разнице, наделив разными свойствами, например неизменностью бытия, тогда как сущее полностью изменчиво. Но он остановился там, где надо было сделать ещё один шаг, введя в оборот понятие о чем-то ещё, из чего возникает и сущее, и бытие.

    Давайте такой шаг сделаем, и также ещё один шаг, а именно: введём в оборот новое понятие времени.

    Давайте понимать время как разделение чего-то большего (Х), чем бытие (А) и сущее (В), на бытие и сущее, и затем сущего на «сущее» и «нечто ещё» (С).

    Понятие «нечто ещё» (С) и понятие «чего-то большего, чем бытие и сущее» (Х) два разных понятия: С — не Х, Х — не С.

    Что же это?

    Всё вокруг и внутри нас и мы сами — это либо бытие, либо сущее, не может быть чего-то третьего. Да, действительно, не может.

    И одновременно — может.

    Чтобы сошлись концы с концами, нам, как Альберту Эйнштейну, надо вооружиться некими вспомогательными идеями (у Альберта Эйнштейна это было тензорное исчисление), а у нас пусть это будет теория нечеткого множества, когда значение функции принадлежности некоего элемента к некоторому множеству (например, к множеству бытия или к множеству сущего) равно не только 0 (не принадлежит) или 1 (принадлежит), но и числа между 0 и 1.

    В этом смысле, «нечто ещё» — это то, что с точки зрения бытия есть сущее, а с точки зрения сущего есть бытие, другими словами — принадлежность чего к бытию или сущему не является определенной по правилу 0 или 1 для значения функции принадлежности.

    Полностью, такой взгляд на бытие, сущее и время можно в символическом виде записать так:

    Время – это разделение :
    X = A + { B + { C } }
    Для моментов времени t = o ( о — старт времени ), 1, 2, 3, … , n , …, oo ( оо — конец времени ):
    Xo = Ao + { Bo + { ничего больше, кроме А и В } }
    X1 = Ao + { B1 + { C1, это что-то ещё, кроме А и В } }
    X2 = Ao + { B2 + { C1 + C2 } }
    X3 = Ao + { B3 + { C1 + C2 + C3 } }

    Xn = Ao + { Bn + { C1 + C2 + C3 + … + Cn } }

    Xoo = Ao + { Boo + { C1 + C2 + C3 + … + Cn + … + Coo } }
    При этом:
    когда t -> oo, тогда Boo -> Ao и Coo -> исчезновение

    Трактовку такой связи бытия, сущего и времени я дам чуть позже, а также связь небытия и мышления с ними

    Сейчас единственное, замечу, что бытие — то, к чему сущее стремится быть, то есть, бытие — будущее сущего, а «нечто ещё» (С) — то, что вычитается из из сущего, чтобы не мешать сущему стремиться к бытию.

    Здесь много интересных нюансов, которые переводят понимание и разговор о бытию, сущем и времени на качественно новый уровень. Схему и даже видео иллюстрации я выложил у себя в фейсбуке

    СДЕЛАНО В УКРАИНЕ (с)

    • Такий «архейний» смисл τό ̉Εν видно у гераклітівському Εξ παντων ̉Εν καί еξ ̉Εν πάντα (З Одного Все та з Усього Одне), через що τό ̉Εν не можна розуміти як «Усе», як це робить Гайдеґер («Время и бытие», с. 385), інакше це звучало б дивно – «Все є усе і усе є все». Можливо, Парменід тезою ̉Εν τό Őν заперечував всі інші погляди на «архе», зокрема, гераклітівський Вогонь, котрого було замінено на «Одне». Тому, за аналогією з Гераклітом, ̉Εν τό Őν можна зрозуміти як «Космос, Всесвіт (Те, що є) є (вічно живим)… Одним».

    • A. Буття не єсть (Хайдеггер М. «Время и бытие», с. 394). Буття – це «порожнє» поняття – адже Буття, котре існувало б десь поруч з окремими наявними речами, немає. Таким чином, в аспекті динаміки Буття ніщовіє, або, що те ж саме, але вже у статиці, Буття немає.
      B. Отже, Буття немає. Це рівнозначно твердженню, що нічого немає, що Ніщо ніщовіє.
      C. Якщо нічого (Ніщо-го) немає, то ненаявність ненаявності є наявністю ненаявності (відсутність присутності свідчить про наявність відсутності), і виходить, що Ніщо є. Щоб заперечити Буття і самого себе, Ніщо має бути. Тобто, Ніщо буттіює, воно є.
      D.Отже, якщо Ніщо буттіює, є, то це свідчить про наявність Буття. Коли ми говоримо, «там нічого немає» (there is nothing), це означає, що «там є нічого». Відсутність чогось фіксується тут як наявність ніщовіння, через «єсть» (is). Таким чином, і у Ніщо-го є Буття, тобто, Буття буттіює навіть у Ніщо та через Ніщо, а це значить, що Буття є.
      E. Отже, Буття немає та воно все ж таки є (як момент Сущого). Ніщо теж немає, але воно теж є як момент Сущого. Якщо Ніщо-го немає, то ми отримуємо подвійне заперечення, коли мінус та мінус дають плюс, тобто небуття, якого немає, або яке не має буття, зіткнувшись із власною небуттєвістю, теж починає буттіювати, пере-бувати. Це за будь-що у підсумку приводить до Сущого, де Буття та Ніщо постають як його моменти.
      Іншими словами, заперечення Ніщо передбачає, що саме це заперечення, негація Ніщо, існує. Теж саме стосується Буття, негація якого дає у результаті початок присутності Ніщо. Буття та явлене з нього Ніщо у такому єднанні через становлення дають Суще. Отже, через це ніщовіння Буття постає Суще.
      Так само Ніщо, щоб перестати бути собою як замкненим на себе глухим («чистим») «Ні», має якимось чином теж стати собі нетотожним. Здійснення цього відбувається у його цілковитому ніщовінні, яке є засобом його власного заперечення. Але коли заперечується заперечувальне, наслідком є покладання. Через це буттіювання Ніщо теж постає Суще.
      В обох випадках вихід Буття з себе через Ніщо та заперечення Ніщо через Ніщо веде до Сущого. Такою, як на нас, є відповідь на головне метафізичне питання у гайдеґерівському формулюванні «Чому світ Сущого є, а не, навпаки, немає?» – і з Буття з його «своїм іншим», Ніщо, і з Ніщо з його «своїм іншим», Буттям, однаково продукується Суще, тобто, те, що єсть, але лише завдяки тому, що воно постійно «завалюється» у небуття, де кожна річ кожної миті перестає бути тотожною собі, і, отже, перестає бути собою взагалі, аж до повного сконання. Всі речі та явища нашого світу існують лише завдяки тому, що «йдуть до кінця». Поки шановний читач вглядався ці рядки, він сам та світ довкола нього вже стали не таким, якими були мить до цього.

  5. Выше я написал, что «трактовку такой связи бытия, сущего и времени я дам чуть позже, а также связь небытия и мышления с ними»

    В первом приближении (заодно уточнил символическую запись) моя позиция выглядит так:
    https://sites.google.com/site/sitephilosophique/home

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.